Давая мне интервью накануне премьеры, Овчаров, славящийся умением все сказать без слов, но совершенно не способный на словах пояснить собственный замысел, пообещал:
—Приходите, будет весело. Это настоящая комедия.
—В каком смысле?—не понял я, хорошо помня «Вишневый сад».
—Комедия… это… когда хорошо кончается,—сказал Овчаров, и я убедился, что его фильм—отличный, по-моему,—кончается действительно хорошо. То есть я понял из него что-то очень важное, здорово помогающее жить.
Эту картину критика обсуждает доброжелательно, но недоуменно. Что, собственно, сказать-то хотели? Между тем то, что они хотели сказать,—довольно наглядно, и не зря на главные роли приглашены не актеры, а режиссеры петербургских театров. Это «Вишневый сад», пересказанный людьми, отлично знающими, что будет после. И вот им-то уже понятно, что триумф Лопахина—временный и ущербный, а Россия—страна Раневских, Гаевых, добрых Ань, невезучих Варь и приезжих одиноких Шарлотт. Это картина об их конечной победе, потому что все завоевания Лопахина мгновенно обесцениваются, как и намекает нам финальный титр: «Шел 1904 год».
В пьесе Чехова четыре персонажа, знающих, как жить. Это самовлюбленный конторщик Епиходов (Е. Баранов, который у Овчарова бесперечь цитирует Ницше), наглый лакей Яша (Б. Драгилев), цивилизованный купец Лопахин, желающий вырубить вишневый сад и отдать его площадь под дачи, и студент-революционер Петя Трофимов. Все они выписаны без большой любви, но серьезно. Овчаров же на них оттаптывается, как может: они не просто смешны, а фарсовы. Даже красавец Роман Агеев играет Лопахина в лучших традициях ситкома, а как вышучивает Трофимова Андрей Феськов—любо-дорого. Все эти люди чувствуют себя хозяевами реальности (не зря знаменитая реплика Раневской звучит у Овчарова во множественном числе: «Епиходовы идут»). В то время как у Раневской, Гаева, Вари, Ани и Шарлотты эта самая реальность уходит из-под ног, уплывает из рук, бьет по голове. И именно они у Овчарова—красивые, талантливые и уверенные. Анна Астраханцева-Вартаньян—молодая и неотразимая Раневская, Дмитрий Поднозов—умный и тонкий Гаев, всё они про себя отлично понимают, но подождите их хоронить. Потому что с учетом дальнейшей российской истории мы уже отлично понимаем: русский Бог ироничен. Эта самая история терпеть не может упорно и нудно трудящихся, самоуверенных, нагло-успешных. Может, все ее причуды и зигзаги только тем и объясняются, что русский Бог постоянно хочет умудрить людей, полагающих, что они держат его за бороду. Это он всех держит, понятно? И потому он расправляется с обнаглевшим купечеством, уже решившим, что самую дикую эксплуатацию и наглое самодурство можно спрятать за европейским лоском. И бац тебе—семнадцатый год, и где твой лоск, господин Лопахин? А потом ему хочется наказать новую элиту, решившую, что она воцарилась навеки,—и бац тебе—тридцать седьмой, и где твоя элитарность, товарищ Трофимов? А потом один сатрап решил, что всех победил,—и его сначала отравили, а потом вынесли из Мавзолея, и где твоя победа, сверхчеловек с пистолетом, Епиходов? А потом лакей Яша, презирающий русский язык и мать родную, решил, что он теперь хозяин страны, и присвоил себе вишневый сад, и стал продавать его за границу,—но пришли нулевые годы, и где ты теперь, Яша?
А Гаев, Раневская, Шарлотта и Аня, беспомощные, неумелые люди со слабыми руками, неуправляемыми страстями и прекраснодушными мечтаниями, продолжают переходить из пьесы в пьесу, из века в век. Они в постоянном кризисе, это их нормальное состояние. И всякий раз их спасает чудо, потому что это и есть главная стратегия русского Бога, сострадательного к добрым, легкомысленным и неумелым. Я не уверен, что так думал Чехов. Но так думает Овчаров. И потому его самый яркий персонаж—Симеонов-Пищик в блестящем исполнении Евгения Филатова. Это нормальный пьяный ангел, вечно спасаемый на грани разорения какой-нибудь необъяснимой случайностью. И это чудо оказывается достоверней и весомей всех планов Лопахина, уверенного, что из дачников вырастут новые хозяева жизни. «Думать так—тоже значит размахивать руками»,—говорит ему Петя Трофимов. Этой реплики у Чехова нет, но она точная.
В ней и заключается главная мысль, которую Овчаров проводит с завидной последовательностью. Да, на коротких временных дистанциях почти всегда выигрывают Лопахины, люди действия, потому что ведь вся чеховская пьеса—не что иное, как сентиментальная вариация на тему «Стрекозы и муравья». Поди-ка попляши. Хорошо, попляшем, но помните, что Россия—страна не очень предсказуемая, и один из главных ее законов заключается в том, что рациональные стратегии тут обречены. У нас выигрывает тот, кто больше всего отдал, тот, кто меньше всего трясется над нажитым, тот, кому оно вообще, по большому счету, не нужно. Настоящие хозяева—люди вроде Раневской или Симеонова-Пищика, которые ничего толком не умеют, но просто очень любят эту землю. А у тех, кто рьяно хозяйствует, скупает землю и вырубает вишню, никогда ничего не получается: им надо ехать в другую страну, где растут, допустим, сакуровые сады. А здесь, извините, наше место.
Сегодня это опять стало понятно. И Овчаров получил возможность снять про это свое замечательное кино. А некоторые смотрят в упор и не понимают: что сказать-то хотел?
Эх вы, недотепы.
Фото ПРЕСС-СЛУЖБЫ PROLINE FILM
№ 26
А что вы думаете?
